Неточные совпадения
«Я вас не держу, — мог сказать он. — Вы можете итти куда хотите. Вы не хотели разводиться с вашим
мужем, вероятно, чтобы
вернуться к нему.
Вернитесь. Если вам нужны деньги, я дам вам. Сколько нужно вам рублей?»
— Ну так войдите, — сказала Кити, обращаясь
к оправившейся Марье Николаевне; но заметив испуганное лицо
мужа, — или идите, идите и пришлите за мной, — сказала она и
вернулась в нумер. Левин пошел
к брату.
Княгиня была сперва твердо уверена, что нынешний вечер решил судьбу Кити и что не может быть сомнения в намерениях Вронского; но слова
мужа смутили ее. И,
вернувшись к себе, она, точно так же как и Кити, с ужасом пред неизвестностью будущего, несколько раз повторила в душе: «Господи помилуй, Господи помилуй, Господи помилуй!»
Вернувшись домой, Вронский нашел у себя записку от Анны. Она писала: «Я больна и несчастлива. Я не могу выезжать, но и не могу долее не видать вас. Приезжайте вечером. В семь часов Алексей Александрович едет на совет и пробудет до десяти». Подумав с минуту о странности того, что она зовет его прямо
к себе, несмотря на требование
мужа не принимать его, он решил, что поедет.
Под этим настроением Галактион
вернулся домой. В последнее время ему так тяжело было оставаться подолгу дома, хотя, с другой стороны, и деваться было некуда. Сейчас у Галактиона мелькнула было мысль о том, чтобы зайти
к Харитине, но он удержался. Что ему там делать? Да и нехорошо…
Муж в остроге, а он будет за женой ухаживать.
Кнуров. Хорошо, если она догадается поскорее бросить
мужа и
вернуться к вам.
Она, для спасения
мужа из водоворота пагубной страсти, не прибегала
к рутинным сценам, но в один прекрасный день, укатив с его согласия, на несколько дней в Москву, прислала ему оттуда категорическое письмо о том, что она более не намерена
вернуться, но что он, если пожелает, может выйти в отставку и переехать в Москву, где она встретит его верной женой.
Одобрив такое намерение ее, Егор Егорыч и Сверстов поджидали только возвращения из тюрьмы Музы Николаевны, чтобы узнать от нее, в каком душевном настроении находится осужденный. Муза Николаевна, однако, не
вернулась домой и вечером поздно прислала острожного фельдшера, который грубоватым солдатским голосом доложил Егору Егорычу, что Муза Николаевна осталась на ночь в тюремной больнице, так как господин Лябьев сильно заболел. Сусанна Николаевна, бывшая при этом докладе фельдшера, сказала, обратясь
к мужу...
Чтобы объяснить это, нам необходимо будет
вернуться несколько назад,
к тому времени, как
муж Маргариты Николаевны, плотно закусив и выпив в Серединском после исчезновения Насти, уехал в Калугу.
Наконец, убедившись, что ничего не добьешься, она
вернулась в Варшаву
к родственникам — ее мать и отчим умерли в Петербурге, а сводная сестра жила в этом городе и вращалась в придворных сферах. Казалось, Станислава Феликсовна навеки умерла для своего бывшего
мужа и вдруг теперь, совершенно неожиданно, снова появилась в России, где ее
муж уже занимал довольно видный военный пост.
С тех пор, как
вернулся из Москвы
муж, она за собою следит. Но ей не нужно особенно себя сдерживать. Он для нее точно какой-то постоялец. Ни злобы, ни раздражения, ни желания показать, как она
к нему относится… Только бы он не вздумал нежничать.
Он присел опять на крыльцо деревянной церкви, закрыл лицо руками и заплакал. Та жизнь уже канула. Не
вернется он
к женщине, которую сманил от
мужа. Не слетит
к нему с неба и та,
к кому он так прильнул просветленной душой. Да и не выдержал бы он ее святости; Бог знал, когда прибрал ее
к Себе.
— Не думаю!.. Скорей, это доктор;
муж уехал
к нашему адвокату и не скоро
вернется, — отвечала Домна Осиповна.
Настину пуньку отдали Домне,
к которой
муж вернулся, а Насте сгородили новую, просторную пуньку на задворке, где корм складывали, потому что на дворе уж тесно было.
Кузнец полез на печку, а жена вышла на двор в одной рубахе и в красной шерстяной юбке.
Вернувшись со двора, она погасила каганец и, сказав: «Как холодно!», прыгнула
к мужу на печку.
Архиепископ Феофил со священниками семи церквей и с прочими сановными
мужами поехали на поклон и просьбу
к великому князю по общему приговору народа, но когда посольство это
вернулось назад без успеха, волнения в городе еще более усилились.
Архиепископ Феофил, с священниками семи церквей и с прочими сановными
мужами, поехали на поклон и просьбу
к великому князю по общему приговору народа, но когда посольство это
вернулось назад без успеха, волнения в городе еще более усилились.
Анна Павловна, сидевшая в своей спальне, слышала весь этот разговор; но, кажется, она привыкла
к подобным выходкам
мужа и только покачала головой с какою-то горькою улыбкой, когда он назвал ее писательницей. Она была очень худа и бледна. Через четверть часа Мановский
вернулся и, казалось, был еще более чем-то раздосадован. Он прямо пошел в спальню.
Кухаркин
муж пошел в железом крытый на высоком фундаменте дом и скоро
вернулся с известием, что велено впрягать махонькие. Никита в это время уже надел хомут, подвязал седелку, обитую гвоздиками, и, в одной руке неся легкую крашеную дугу, а вдругой ведя лошадь, подходил
к двум стоявшим под сараем саням.
Дня три спустя она получила известие, что
муж ее сестры скончался, и, взяв меня с собою, отправилась
к ней в деревню. Матушка располагала провесть у ней месяц, но осталась до поздней осени — и мы только в конце сентября
вернулись в нашу деревню.
(Смирнову.) Если Николай Михайлович остался вам должен, то, само собою разумеется, я заплачу; но, извините пожалуйста, у меня сегодня нет свободных денег. Послезавтра
вернется из города мой приказчик, и я прикажу ему уплатить вам что следует, а пока я не могу исполнить вашего желания…
К тому же сегодня исполнилось ровно семь месяцев, как умер мой
муж, и у меня теперь такое настроение, что я совершенно не расположена заниматься денежными делами.
В тот вечер о. Василий
вернулся домой поздно, когда уже поужинали. Был он сильно утомлен, и бледен, и до колен мокр, и покрыт грязью, как будто долго и без дорог бродил он по размокшим полям. В доме готовились
к Пасхе, и попадья была занята, но, прибегая на минутку из кухни, она каждый раз с тревогою смотрела на
мужа. И веселой она старалась казаться и скрывала тревогу.
И
вернулись к женщине потерянная стыдливость и желание быть красивой; она краснела, когда
муж видел ее голые руки, и что-то такое сделала со своим лицом и волосами, от чего стали они молодыми и новыми и в строгой печали своей странно-прекрасными.
Старуха Байцурова проводила в почетное место губернатора и драгуна и заставила своего
мужа занимать их и чествовать, а сама
вернулась к Плодомасову и, взявши его руку, сказала...
— Я напрасно погорячилась… Всё ведь из-за пустяка вышло. Вы своими разговорами напомнили мне прошлое, навели меня на разные мысли… Я была грустна и хотела плакать, а
муж при офицере сказал мне дерзость, ну я и не выдержала… И зачем мне идти в город
к матери? Разве от этого я стану счастливее? Надо
вернуться… А впрочем… пойдемте! — сказала Кисочка и засмеялась. — Всё равно!
Да, сомневаться больше нечего! Она знает, с чем он"подъезжал"
к мужу сестры ее. Это неизящное слово"подъезжал"употребила она сейчас, когда записывала в дневник, — она ведет его с прошлого года, — итоги своего супружества. Он
вернется из Петербурга готовым и не на такие сделки.
В ушах Антонины Сергеевны зазвенело. Испарина выступила на лбу. Гаярин скрыл от нее этот подход
к мужу Лидии. Вот настоящая цель его поездки. Он рассчитывает
вернуться домой в мундире, дающем ход"dans le vrai monde" [в высшем свете (фр.).], — повторила она фразу Лидии.
Она упомянула Зенону сначала о своей родине в далекой Фракии, откуда она была увезена в детстве в Антиохию и выросла там при беспрестанных тревогах по поводу быстрых и частых перемен в положении ее родителей, а потом она рассказала, как была отдана замуж за старого и очень безнравственного византийского вельможу, который понуждал ее
к постыдным для женщины поступкам в угоду высшего вельможи, от которого зависело его служебное повышение, и как она воспротивилась этому и много за то претерпела, а потом, когда
муж ее умер, оставив ей большое богатство, она, по любви
к независимости и свободе, не захотела
вернуться в свою эллинскую семью, ибо ей противна подчиненность безгласных в семье эллинских женщин, а переселилась из Антиохии в Египет, где женщины не находятся в таком порабощении, как у эллинов.
Прошел год. Предчувствия девочки оправдались, мать не
вернулась за нею и она осталась жить в доме Афанасия Афанасьевича Горбачева. Агафья Тихонова привязалась
к ней, как родная мать, особенно после смерти своего
мужа, случившейся через несколько месяцев после появления в доме Горбачева Аленушки.
Он снял с нее шубу и калоши и в это время ощутил запах белого вина, того самого, которым она любила запивать устриц (несмотря на свою воздушность, она очень много ела и много пила). Она пошла
к себе и немного погодя
вернулась переодетая, напудренная, с заплаканными глазами, села и вся ушла в свой легкий с кружевами капот, и в массе розовых волн
муж различал только ее распущенные волосы и маленькую ножку в туфле.
Елена Андреевна (перебивая). Что же касается женщин, то и они не крупнее. (Идет
к столу.) Елена Андреевна ушла от своего
мужа, и, вы думаете, она сделает что-нибудь путное из своей свободы? Не беспокойтесь… Она
вернется… (Садится за стол.) Вот уж и
вернулась…
К мужу она не
вернулась и сошлась с доктором…